Иконография восточно-христианского искусства
Проект научного отдела Факультета Церковных Художеств Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета

Деисус, Воскрешение Лазаря, Вход в Иерусалим (эпистилий темплона)

Размер: 213 х 69

Материал: Дерево, темпера

Персоналии: Спаситель, Богоматерь, архангел Гавриил, архангел Михаил, пророк Иоанн Предтеча, апостолы, праведная Марфа, праведная Мария, праведный Лазарь

Уточняющая датировка: 12 в. Вторая половина

Век: 12

Страна: Афон

Место хранения: Афон, монастырь Ватопед

Иконография, категория: Сложные композиции

Тип изображения: Ростовое и сюжетная композиция

Иконографическая справка

Эпистилий дошел до наших дней в четырех частях, украшенных рельефыми арками на колонках, разделяющими поверхность досок на тринадцать композиций, повышенная по отношению к среднику рама из той же доски шириной 10 см обрамляет аркаду сверху и снизу. На обороте четырех фрагментов эпистилия по белому грунту нанесен орнамент с переплетающимися дисками, напоминающими узоры на шелковых тканях, которые вписаны кресты.

Центральная композиция эпистилия представляет собой сокращенное изображение Большого Деисуса, которое занимает пять арок. В остальных восьми сохранившихся арках представлены сцены из жития Богородицы и Христа. В середине композиции Большого Деисуса, которая в то же время является центром всего эпистилия, изображен Христос на троне, а в четырех арках по сторонам от Него представлены молящиеся Богородица и ев. Иоанн Предтеча в сопровождении архангелов. Композиция Деисуса завер­шается еще двумя арками, в которых размещены: слева — апостол Петр с евангелистом Иоанном Богословом и справа — апостол Павел с евангелистом Лукой. Треугольные пазухи, образующиеся между арками, заняты шестью погрудными изображения­ми ангелов, повернутых к центральному образу Христа, по три с каждой стороны.

Как уже было сказано, сцены из жития Богородицы и Христа размещаются в восьми арках. М. Хадзидакис предполагал, что изначально таких сцен было десять, но сохранилось только восемь следующих сюжетов: «Введение Богородицы во храм», «Обручение Девы Марии Иосифу», «Благовещение», «Встреча Девы Марии с Елизаветой»10, «Воскрешение Лазаря», «Вход Господень в Иерусалим», «Распятие» и «Снятие со Креста». Можно предположить, что в двух несохранившихся арках, в соответствии с иконографическими традициями комниновской эпохи, размещались «Оплакивание Христа» и «Сошествие во ад».

Как и во всех известных эпистилиях XII века из монастыря на Синае, центральной сценой эпистилия из Ватопеда является сокращенная композиция Большого Деисуса, соединенная с изображениями праздников. В отличие от других аналогичных памятников, Большой Деисус ватопедского эпистилия, несмотря на сокращенную форму, остается «одной из самых много­фигурных композиций из всех известных Деисусов на эпистилиях этого времени».

С точки зрения иконографии изображения праздников соответствуют духу основных тен­денций комниновской живописи XII века. Количество действующих лиц в сценах небольшое, композиции уравновешенны и симметричны. Их главным элементом остается человеческая фигура, тогда как пейзажные и архитектурные мотивы на фоне вводятся очень деликатно, уточняя положение и подчеркивая объемность фигур. Сцена «Воскрешение Лазаря» напоминает аналогичные изображения из Псалтири Мелисенды и из Палатинской капеллы в Палермо, сцена «Вход Господень в Иерусалим» близка изображению того же сюжета на эпистилии и четырехстворчатом складне из монастыря Св. Екатерины на Синае, а также на миниатюре рукописи № 93 из Национальной библиотеки в Афинах".

 

Стилистическая справка

С точки зрения стиля Большой Деисус и изображения праздников на эпистилии соответ­ствуют общему духу и отдельным приемам традиций живописи XII века. Так, Большой Деисус, представляющий собой отдельную композицию с единым образным строем, органи­зован вокруг центральной фигуры Христа, впечатляющей своим величием и простотой вы­разительных средств. Его лик напоминает образ Антифонита из Епископии в Мани (кон. XII - нач. XIII в.) и по физиогномическому типу, и по выражению. К нему близок также образ Христа на иконе «Преображение» из Государственного Эрмитажа". Лик архангела, сопровождающего Богородицу, по своему типу напоминает образ св. Димитрия на мозаичной иконе XII века из афонского монастыря Ксенофонт.

С технической точки зрения выделяются лики Христа, Иоанна Предтечи, Иоанна Богослова, архангела и особенно ангелов в пазухах арок. Их черты обрисова­ны четким контуром, тогда как живописная моделировка сделана мягкими постепенными переходами от оливкового санкиря к вохрению и подрумянке в виде широких красных кругов на щеках и на лбу. Эти художественные приемы и то спокойное созерцательное выражение, которое они придают ликам, отсылают к традициям комниновской живописи 2-й половины XII века.

Стройные фигуры Богородицы, Иоанна Предтечи и апостолов слегка склонены к изображенному в центре Христу. Это движение представляет собой ритми­чески повторяющийся мотив, который объединяет все фигуры, составляющие Деисус, в еди­ную многосложную композицию. Такие ритмические связи между фигурами были распростра­нены в живописи 2-й половины XII века.

Одежды персонажей, входящих в компози­цию Большого Деисуса, ниспадают широкими прямыми складками, деликатно выявляющи­ми объем скрытых за ними тел, без вычурных волнообразных форм, характерных для изоб­ражения драпировок в позднекомниновской живописи. Особенно плавные и текучие ли­нии складок одежд евангелиста Луки находят близкие аналогии в изображении одежд у Иоанна Богослова в сцене «Снятие со Креста», у апостолов в Евхаристии из Нерези (1164 г.) и в росписях церкви Св. Николая Каснициса в Кастории (ок. 1160—1180 гг.).

Сцены эпистилия, представляющие собы­тия земной жизни Христа и Богородицы, исполнены не с одинаковой тщательностью, хотя и не различаются по общему образному строю и отдельным художественным приемам. Так, изображение фигур в сценах «Благо­вещение» и «Встреча Девы Марии с Елизаветой» более грубоватое и, можно сказать, архаичное, а лики кажутся более плоскостными, хотя в целом живопис­ные приемы здесь те же. Напротив, в сценах «Распятие» и «Снятие со Креста» фигуры более гибкие, а в трактов­ке ликов можно видеть то же живописное мастерство, что и в образах Большого Деисуса. Лики с зеленоватыми тенями, теплым тоном вохрения, красными пятнами подрумянки и белыми светами на щеках и на лбу моделиро­ваны очень мягко, подчеркнуто живописно, что особенно заметно в изображениях ангелов в круглых медальонах, также у Богородицы в сцене «Распятие» и у Иоанна Богослова в сцене «Снятие со Креста». Как и в образах Большого Деисуса, здесь можно отметить явное ослабление роли линии в пользу более активного использова­ния светотени, что не умаляет ощущения объема ликов и фигур. И в иконописи, и в монументальной живописи эта тенденция более явно обозначилась в произведениях 2-й половины XII века, таких как икона «Воскрешение Лазаря» из Византийского музея в Афинах и «Рождество Христово» из монастыря Ватопед, а также в росписях церкви Богоматери «Живоносный Источник» в Мессении (кон. XII в.) и Дмитриевского собора во Владимире (ок. 1195 г.). Одним из отклонений от живописных приемов, преобладающих во всех сценах эпистилия, является лик ев. Иосифа Аримафейского, в котором доминирует оранжеватая охра без тональных градаций и красные пятна подрумянки; аналогичные приемы встречаются и во фресках церкви Богоматери «Живоносный Источник» в Мессении.

В выражениях ликов преобладает спокойная созерцательность без какого-либо внутренне­го напряжения и драматизма даже в таких сюжетах, как «Распятие» и «Снятие со Креста». Трактовка складок одежд по сравнению с образами Деисуса также проще и лаконичнее, со све­товыми плоскостями, выявляющими объем тел и формы драпировок, и с белыми линиями, очерчивающими края складок, без маньеристических мотивов, характерных для конца XII века.

Композиции лаконичны, симметричны и уравновешенны. Они строятся вокруг небольшо­го числа главных действующих лиц, доминирующих над остальными элементами. Их спокой­ные фигуры искусно вплетены в общую схему с помощью ритмических соответствий и связей поз и движений, что можно видеть в сценах «Распятие» и «Снятие со Креста». Все подчинено дыханию внутренней жизни, одушевляющей образы и собирающей их в единую, сплоченную композицию. Такие композиционные принципы в разнообразных вариантах можно видеть во многих произведениях 2-й половины XII века.

Даже элементы пейзажа и архитектуры в этих сценах используются для того, чтобы дели­катно подчеркнуть роль человеческой фигуры и косвенно обозначить то пространство, где про­исходит действие, что также вписывается в рамки основных тенденций комниновской живо­писи 2-й половины XII столетия.

Представляется, что описанные иконографические и стилистические особенности изобра­женных на эпистилии сцен, а также присущий им единый образный строй в целом соответ­ствует художественному контексту 2-й половины XII века. Чрезвычайно высокий уровень живописного мастерства — тонкая пластическая моделировка объемов, плавные линии скла­док, гибкие тела с ритмическими соответствиями поз и движений, благородство образов с их сдержанной выразительностью, а также классический характер произведения в целом — позво­ляют отнести ватопедский эпистилий к числу наиболее выдающихся произведений комнинов- ского искусства. Не исключено, как и предполагал М. Хадзидакис ", что это произведение было создано в константинопольской мастерской.

В монастыре хранятся две небольшие иконы с изображениями Рождества Христова и Тайной Вечери, которые, видимо, были частями одного ансамбля и входили в состав еще одно­го эпистилия 2-й половины XII века.

Фрагменты

Библиография